Православные праздники.
Правосла́вие (калька с греч. ὀρθοδοξία — буквально «правильное суждение» или «правильное учение») — религиозный термин, который может использоваться в 3-х близких, но отчётливо различных значениях:
1. Исторически, а также в богословской литературе, иногда в выражении «православие Иисуса Христа», обозначает апробированное вселенской Церковью учение — в противоположность ереси. Термин вошёл в употребление в конце IV[1] и в доктринальных документах часто употреблялся как синоним термина «кафолический» (в латинской традиции — «католический»)(καθολικός).
2. В современном широком словоупотреблении обозначает направление в христианстве, оформившееся на востоке Римской Империи в течение первого тысячелетия н. э. под водительством и при заглавной роли кафедры епископа Константинополя — Нового Рима, которое исповедует Никео-Цареградский символ веры и признаёт постановления 7-и Вселенских Соборов.
3. Совокупность учений и духовных практик, которые содержит Православная Церковь. Под последней понимается сообщество автокефальных поместных Церквей, имеющих между собой евхаристическое общение (лат. Communicatio in sacris).
Лексикологически неверно в русском языке употреблять термины «ортодоксия» или «ортодоксальный» в каком-либо из приведённых значений[2], хотя такое словоупотребление иногда встречается в светской литературе, обычно вследствие неграмотного перевода с европейских языков.[3]
Православие хочет быть полным откровением христианства, чтобы последнее выражалось в нем адекватно и значит — правильно. В этом смысле православие есть «правое исповедание» — ορθο-δοξία — потому, что воспроизводит в себе весь разумеемый объект, само видит и другим показывает его в "правильном мнении" по всему предметному богатству и со всеми особенностями. <...>
По своему внутреннему упованию православие мыслит себя христианством в его изначальной полноте и неповрежденной целостности. Оно принципиально разграничивается от других христианских исповеданий не как истина от заблуждений, а, собственно, в качестве целого по сравнению с частями. Последние уже выделяются из него и для оправдания и обеспечения своей автономии вынуждаются настаивать на прямом обособлении с резким оттенением своих отличительных свойств и такой несродности, которая исключает смешение и передачу. По самой своей целостности православие не чувствует к сему внутренней надобности, ибо носит в себе все части и не имеет ни нужды, ни желания дифференцироваться от них. <...>
Православие не имеет «символических книг» в техническом смысле <...> Оно почитает себя правым, или подлинным учением Христовым во всей первоначальности и неповрежденности, а тогда — какая же может быть у него особая отличительная доктрина, кроме Евангельско-Христовой?! <...> Православие апеллирует к старым, исконно христианским нормам и не указывает для себя особых "символических книг", потому что не имеет ничего символически нового в догматическом отношении по сравнению с эпохою до заключения семи Вселенских Соборов. Этим показывается, что православие сохраняет и продолжает изначальное апостольское христианство по непосредственному и непрерывному преемству. В историческом течении христианства по вселенной это есть центральный поток, идущий от самого «источника воды живой» ( Откр. 21.6) и не уклоняющийся на всем своем протяжении до скончания мира.[4]